Год молодежи
На главную
Год молодежи
На главную На главную О компании Художники О компании Мир профессий Карта сайта Будь здоров Мытари По городам и странам
Художники Звезда




Клятва Горациев руки Жак-Луи Давида



В 1780 году, после возвращения в Париж, Давид пишет картину «Велизарий, просящий подаяния» (1781, Музей, Лилль). Показанная в Салоне 1781 года, она приносит художнику звание «причисленного» к Академии.

В 1782 году Давид женится. В его выборе, вероятно, сыграла роль не только симпатия к Шарлотте-Маргарите, но и забота о собственной карьере. Отец его жены, месье Пекуль, был богат и занимал ответственный пост смотрителя королевских зданий. Давид, еще до отъезда в Рим успешно пробовавший свои силы в портретной живописи, создает теперь выразительные, живо передающие индивидуальные черты модели портреты новых своих родственников. Но основными для него по-прежнему остаются сюжетные композиции – только они могли принести успех и официальное признание. Используя протекцию своего тестя и дяди, имевших связи в придворных кругах, художник получает официальные заказы. Однако первая же заказная картина «Клятва Горациев» (1784. Лувр, Париж), для создания которой он почти на год оставил Париж и работал в Риме, куда последовали за ним жена и ученики, оказалась чуждой требованиям двора, но была восторженно встречена прогрессивными кругами общества. В героической решимости римлян, готовых умереть, но исполнить свой гражданский долг и защитить родной город, в открытом призыве бороться с оружием в руках за свободу, соотечественники Давида справедливо видели современную и актуальную тему.

Мастер всегда умел уловить и выразить языком своего искусства проблемы, волновавшие французское общество. И в данном случае произведение, как никогда, отвечало настроениям парижан в канун надвигавшихся великих событий революции. Классицистическая форма произведения, художественные средства, к которым прибегает Давид, соответствовали требованиям периода подготовки к борьбе, когда она не носила еще открытого характера. Четкая логика композиции позволяет сразу понять содержание и основную идею произведения. Действие разворачивается на переднем плане, почти как в античных рельефах, на фоне колонн и арок, конструкция которых придает сцене монументальность и уравновешенный характер. Рука старика-отца, воздетая кверху, выражает призыв и одновременно благословляет, являясь вершиной и боковой линией характерного для многих классицистических произведений композиционного построения в виде треугольника. Простертые в клятве верности руки Горациев намечают противоположную сторону треугольника.

Эта группа героев, изображенных «скульптурно», в позах выразительных, но театральных и застылых, сдвинута левее центра картины и уравновешивается группой справа (снова треугольник!). Здесь изображены женщины, чье горе и волнение за уходящих на войну мужчин контрастно оттеняет суровую решимость воинов. Величина групп и их место в композиции дают представление о соотношении и значении этих настроений. Картина прославляет героизм и стойкость, она содержит призыв к борьбе. Буржуазия, готовившаяся к выступлению за свои права, воспринимала именно эту сторону произведения, открыто придавая ему политический смысл. Колоссальное впечатление произвела и следующая историческая картина Давида. Чтобы получить на нее заказ, художник не только использовал поддержку своих влиятельных родственников, но и назвал тему, которая не казалась слишком опасной. После «Клятвы Горациев» власти взирали на него с явной тревогой. Но вот в 1787 году заказ получен, Давид приступает к работе, но пишет не обещанного Кориолана, а Брута («Ликторы приносят Бруту тела его казненных сыновей». 1789. Лувр, Париж).

Власти запретили показывать картину публике. С большим трудом художник добился разрешения выставить ее в Салоне 1789 года. И снова произведение Давида оказывается в центре внимания, вызывает бурную реакцию зрителей. Отец, приносящий в жертву личные чувства и предающий смерти сыновей ради защиты республики, воспринимается как современный герой теми, кто участвовал в революционных событиях и штурме Бастилии. Ни один из живописцев в это время не выразил с такой полнотой и силой настроение революционной буржуазии Франции.